Межсоборное присутствие

Интервью управляющего делами Московской Патриархии митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Варсонофия МИА «Россия сегодня»

Священный Синод Русской Православной Церкви постановил провести 29-30 января 2015 года пленум Межсоборного присутствия с участием мирян, а 2-4 февраля — Архиерейское совещание. О том, чем это совещание будет отличаться от Архиерейского Собора, о проблемах и перспективах реализации соборных решений, открытии новых приходов и подготовке духовенства, о социальной работе верующих рассказал в интервью МИА «Россия сегодня» управляющий делами Московской Патриархии митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Варсонофий.

— Владыка, почему в начале февраля решено провести Архиерейское совещание, а не Собор? Чем они отличаются?

— Собор отличается от совещания прежде всего тем, что дает соборный, единый, общий ответ Церкви на современные вызовы. Есть определенные сроки, в которые он должен проходить, эта норма закреплена в уставе Русской Православной Церкви — не реже одного раза в четыре года. Но за минувшие пять лет прошло три Архиерейских Собора. То есть собор можно проводить чаще. Например, когда на Украине была сложная ситуация, возникшая в результате образовавшегося раскола (Филарет Денисенко, лишенный сана и преданный анафеме архиерей Московского Патриархата, возглавил самопровозглашенный Киевский патриархат — ред.) , мы созывали Архиерейский Собор независимо от того, прошло два или четыре года или нет.

Последние Архиерейские Соборы, которые прошли в 2011 и 2013 годах, приняли очень много постановлений для улучшения церковной жизни. Сегодня эти решения воплощаются. Понятно, что в каждой епархии это происходит в своем темпе. Есть епархии, которые совсем недавно образовались и только-только приступают к реализации этих решений, но есть и епархии, которые уже на 100% выполнили эти решения. Поэтому, прежде чем созвать очередной Архиерейский Собор, нам надо иметь некоторую картину того, как и где реализовались решения предыдущих Соборов.

Архиерейское совещание позволит нам выявить, где мы, куда идем, что сделано, что не сделано, какие препятствия существуют. Когда мы реализуем все решения тех Соборов, то, конечно, можно будет созвать и следующий Архиерейский Собор, чтобы предложить какое-то новое движение вперед. А пока мы не разобрались со старым, мы не можем предлагать еще новое — наши епархии не справятся с этим заданием. Поэтому на совещании в феврале мы будем подводить итоги выполнения решений Архиерейских Соборов 2011 и 2013 годов.

Разница между Архиерейским Собором и совещанием еще и в том, что на Собор должны приехать все архиереи (сейчас их более 330), а на совещание архиереи съезжаются по своему желанию и возможности. Хотя мы приглашаем всех. И всем архиереям будут разосланы документы по итогам совещания.

— Если вспомнить решения Архиерейских Соборов 2011 и 2013 года, то особо выделялась тема создания новых приходов, причем как в городах, так и в селах: везде должен быть священник, даже если община состоит из пяти стариков. Зачем это Церкви? И как удается?

— Дело в том, что Церковь с самого своего основания ставила такую задачу: идите и научите народы, крестя их во имя Отца, Сына и Святого Духа. И апостолы шли в каждый населенный пункт и там образовывали общины. Это продолжается и сегодня — и мы таким образом продолжаем миссию Христа и апостольскую миссию. Поэтому в каждом селении мы должны иметь общину, которая исповедует Господа нашего Христа.

Но у нас огромная территория, и есть земли, где еще Слова Божиего не слышали. Поэтому каждый архиерей в своей епархии должен заботиться о том, чтобы в каждом населенном пункте у него был обязательно приход, где люди могли бы слышать проповедь Христа и получать информацию о Церкви.

Сейчас у нас только по России примерно 15 тысяч приходов. И если в центральной части еще более или менее прилично с ними, то совсем другое дело за Уралом и на Дальнем Востоке. Там огромные расстояния, большая удаленность населенных пунктов друг от друга. Верующим для того, чтобы приехать в храм, нужно добираться чуть ли не целые сутки, при этом еще найти ночевку и потом как-то вернуться обратно. То есть, чтобы просто съездить на богослужение, уходит два-три дня. Так жить нельзя. Поэтому мы и должны приблизить храмы и приходы к людям.

Еще одна проблема — острая нехватка священников. Вроде возможность открыть приход есть — пожалуйста, приезжайте, открывайте, но где брать кадры? На сегодня у нас примерно 15 тысяч человек духовенства. Даже если у нас будет на приходе по одному священнику, то это всего лишь 15 тысяч приходов. А если мы планируем увеличить их число в три раза, то это только священников 45 тысяч надо иметь! А подготовить духовенство не так просто. Если приход можно открыть в течение месяца, то батюшку за месяц не подготовишь. Для этого как минимум четыре года нужно. При этом надо найти и кандидатов в священство.

— Каковы же тогда реальные способы и сроки выполнения поставленной задачи?

— Мы создаем новые епархии. Потому что когда епархия одна и равна целой европейской стране, то нереально одному архиерею в каждой точке создать приход и построить храм. Разукрупнение епархий идет для того, чтобы приблизить архиерея к народу, чтобы открывались новые приходы, находились священники и церковная жизнь возрождалась.

В перспективе реальный срок для воплощения этого решения — примерно 15 лет. Если мы каждый год будем открывать по тысяче приходов, то за 15 лет мы удвоим их количество. А если хотим утроить, добавьте еще один срок в 15 лет.

При этом все священники должны иметь высшее образование. Ведь священник — это духовный врач. В начале 90-х, в первые годы религиозной свободы, когда стали открывать очень много приходов и не хватало священнослужителей, рукополагали в сан и благочестивых прихожан без высшего богословского образования. Теперь времена изменились. Сейчас у нас достаточно много семинарий, в которых можно получить образование: Московская, Петербургская, Нижегородская, Белгородская и другие. Там, где есть духовные школы, всем батюшкам возможно получить высшее образование. Однако есть епархии, где это пока нереально: там нет ни семинарий, ни академий, ни других духовных школ. Но выход есть всегда.

Например, учиться заочно, временно получить неполное образование, параллельно учиться и служить. Если поднимется уровень духовенства, то поднимется и уровень прихожан.

Для того чтобы все духовенство имело высшее образование, также потребуется 10-15 лет. Уже сейчас у нас много тех, кто раньше вообще не имел никакого образования, а теперь они заочно его получают. Если к ним через 15 лет прибавится еще 15 тысяч новых священнослужителей с образованием, то через те же 15 лет у нас уже будет 34 тысячи человек образованного духовенства.

— Октябрьский Синод обновил состав Межсоборного присутствия: существенно увеличилось число его членов, включены миряне, молодые архиереи, священники из провинции. Что это — движение к долгожданной демократизации? Ведь многие в 2009 году ждали от нового органа Русской Православной Церкви инновационных идей, миссионерского прорыва. Оправдались ожидания?

— Многие раньше утверждали, что, мол, в Церкви не слышно голоса мирян, что мы (архиереи) все решаем за них. Нынешнее Межсоборное присутствие, так же как и в свое время Поместный собор 1917-1918 годов, состоит из широкого круга людей самых разных санов, званий, позиций.

Межсоборное присутствие — это площадка, где собираются люди, неравнодушные к обсуждению важных для Церкви тем. По каждому пункту, по каждому вопросу происходит целая дискуссия, в ходе которой находится правильное решение. При этом к дискуссиям привлекаются разные богословы и светские ученые. То есть в ней практически участвует весь народ. И такие бывают интересные решения и мысли!

Но при этом не стоит забывать, что вся эта «демократия» больше присуща светскому обществу: в Церкви не народ имеет власть, а Дух Святой. Термин «демократия», как и другие подобные ему термины (тоталиталитаризм, авторитаризм), не соответствует сути Церкви. У нас несколько иное устройство, и власть — от Бога, а не от людей, которым ее делегируют в каких-то светских организациях и институтах. Нас Бог направляет, а народ потом принимает или не принимает эти наши решения. Если народ одобряет решение, то оно идет дальше. Если нет, то мы снова н